Я так и думал, Михал Михалыч!

3 недели назад
Я так и думал, Михал Михалыч!

Сегодня страна прощается со Жванецким.

Я отношусь к тем счастливчикам-провинциалам — не одесситам, не питерцам, не москвичам — кому довелось слушать его выступление вживую (Оренбург, конец сентября 1995, ДК «Дружба»).

Мало того — взять у него интервью и даже автограф. Необычный, правда? Он передал мне привет от совсем недавно появившегося на свет своего сына, моего тёзки.

Вот оно, это интервью.

***
Михал Михалыч, вы все такой же. Я почему-то так и думал. Сейчас, думаю: выйдет быстрым шагом со своим кожаным желтым, местами потертым до черного, портфелем — и как вынет из него стопочку рукописей сантиметров восемь толщиной! Да с таким видом, что зритель решит, будто вы ему прямо всю и прочитаете.

Точно! И вышел, и вынул, и зритель решил. Политикам бы нашим такую предсказуемость. А то до ваших годов дожили, а… Да никогда не скажешь, что вам — 60. Как вы сказали? «Шестьдесят — это когда мудрость вместо ума и очень здоровый образ жизни, пришедший на смену самой жизни»? Не проверял, но верю вам на слово.

Вы начали читать. Свои любимые вещи, наши любимые вещи. Они сплошь и рядом совпадали, и не знаю, для кого как, а для меня это не было неожиданностью, я так и предполагал. Но это заслуга не моей интуиции, а вашей. Между прочим, кто вам сказал, что можно смеяться в восемнадцатый раз над собранием на ликероводочном заводе? Вам правильно сказали, Михал Михалыч!

Когда вас слушаешь, в голову вещи приходят самые неожиданные. Например: есть ли у Бога чувство юмора? Обязательно спрошу у Жванецкого, решил я, если только прорвусь к нему после выступления. «Думаю, нет, — серьезно ответили вы (а отсюда следует, что я-таки прорвался), — нет, потому что Бог не имеет пола. Но зато он снабжает этим чувством своих любимцев. И тех, кто говорит, и тех, кто слушает. А там, выше — там не до юмора».

Великое это дело — умение формулировать!

Ведь, казалось бы, куда проще. Ну, например: «Мы раньше жили лучше, хотя сама жизнь стала лучше сейчас». И сразу наступает облегчение: да вот же оно! Верно! Я так и думал! Слова расставить только не мог, а думал — ну вот в точности. Потому что свобода нынче на дворе и всякое такое. Правда, свобода эта какая-то… Ну, как бы это… Только похожа наша свобода на… как его…

И тут вы приходите на помощь: «Наша свобода напоминает светофор, у которого горят три огня сразу».

«Вот-вот! — радуешься. — Именно его напоминает, и ничего больше. Я про то и говорю! Ну, тогда, Михал Михалыч, понятно, почему в нашей жизни все время то хуже, то лучше, — но при этом как бы… Словом, вы меня понимаете?»

«Понимаю. То хуже, то лучше — но в рамках очень плохого».

«Конечно! — кричишь. — Я же и говорю! Но все-таки, согласитесь, мы идем своим путем. Только вот как-то…»

«Идем своим путем, теряя очертания, но не двигаясь с места, вы хотите сказать?»

«Да, — вздыхаешь облегченно. — Именно это и хочу».

Но, слушая вас, порой задаешься совсем уж невообразимыми вопросами. Типа: а… а вот… а каких животных вы любите?! Из заочного, но длительного знакомства с вами понятно, что вы любите женщин. А животных? Я почему-то решаю — кошек. Прорвусь если — непременно спрошу! Надеюсь, не обидится.

Прорвался. Спросил.

— Котов, — сказали вы. Я было взглянул укоризненно, но вы быстро поправились: — Точнее, кошек. И, конечно, женщин. Надеюсь, ни те, ни другие не обидятся.

Я лично не сомневаюсь, Михал Михалыч, что женщины вас понимают даже лучше, чем мужчины. Кто еще может сказать, что умных женщин не бывает, а бывают прелесть какие глупенькие и ужас какие дуры? Да чтобы после этого женщины старались бы попасть на ваши выступления с еще большей настойчивостью!? Тем не менее, это так. А другой ко всем бросается — «ах, какая ты умная, какая ты умная!», — а от него женщины шарахаются, хотя в глубине души и согласны.

Может, они чувствуют — «действительно, он нас любит?». Они всегда это чувствуют. Тем более, вы и вправду любите всех и еще — одну. Поэтому у вас месяц назад родился сын. Давая мне автограф на память, вы признались, что назвали его Димой. Примите мои всемерные одобрения, Михал Михалыч, — причем по каждому из этих двух пунктов отдельно.

Конечно, нам хотелось бы узнать о вас больше. Это естественная реакция на то, что вы постоянно стремитесь больше узнать о нас. И используете для этого любую возможность — вплоть до того, что не разрешаете гасить в зале свет во время своих выступлений, чтобы видеть наши лица. Другие с легкостью обходятся без этого.

Вы не задаете нам вопросы — вы хватаете на лету. Хотя многие ваши афоризмы — просты цитаты, только подслушанные в каком-то другом месте. Ну и что? В противном случае мы не услышали бы их вообще, что было бы крайне печально.

Нам — приходится спрашивать. «Есть ли, на ваш взгляд, у нас писатель, который работает в вашем жанре лучше вас?» — как спросил я, когда прорвался к вам — на десять минут, увы, всего на десять.

— Есть, — сразу ответили вы (и, поверьте, мы оценим не только это «есть», но и то, что — сразу). — Искандер. Правда, он не совсем в моем жанре, но он — лучше«.

Ну, Михал Михалыч, если мне посчастливится когда-нибудь спросить об этом же Фазиля Искандера, и он скажет «Жванецкий», — вы подумали, в какое положение мы тогда втроем попадем?..
А я так и думал, Михал Михалыч, что вы — не завистник. Потому что производите впечатление счастливого человека, а завистник, сказал кто-то из великих, никогда не бывает счастлив. Впрочем, оставим вопрос о счастье напоследок, а пока — неужели же и правда: все, что надо, у Жванецкого есть? Ну-ка, спросим:

— Михал Михалыч, а чего вам в этой жизни больше всего недостает? Ну, вот так, чтобы еще оно — и все!?

И опять вы серьезны:

— Недостает того же, чего и всем нам: лично хорошей жизни всех окружающих.

Ага. И вот теперь:

— Скажите, пожалуйста, а когда вы в последний раз были счастливы?

— Пожалуйста: десять минут тому назад.

Странно, но по времени это как раз совпадало с бурной овацией, которую зал устроил гостю Оренбурга Михаилу Михайловичу Жванецкому.

«Комсомольское племя», 30 сентября 1995 года

Рубрикатор: #невсеравно_орен1 #колонки_орен1 #свойконтент_орен1
Автор: Дмитрий Урбанович
Редактор: Нурия Инюцина

Читайте также: