Клеймо по навету. Татьяна Богатенкова о работе опеки в Оренбурге
Татьяна Богатенкова в Фейсбук рассказывает об еще одном негативном примере работы органов опеки:
«В землю закопал, надпись написал.
Об опеке много песен сложено, я спою ещё одну. С личностными крайне субъективными оценками, потому что яжмать. И потому что бесит, честно.
Жила в Оренбурге одна девочка, например, Настя. И угораздило её влюбиться в одного, например, Вадима. А он так себе мужичок оказался. Но она же влюбилась. Родила. Терпела токсичные отношения несколько лет. Попала в историю с марихуаной. Вылезла. И в итоге от Вадима ушла, забрав ребёнка. А он отпускать не хотел. Тут момент оценят в полной мере только жившие с абьюзерами. Для обывателя не понятно, зачем терпеть, че б не уйти, «сама виновата» и вот это вот все. Кровь токсичные люди пьют и после разрыва. Но это в данном случае лирика. Правда, привела она к тому, что Настя через какое-то время согласилась, чтоб ребёнок пожил с папой.
Сама она добровольно легла в клинику, понимая, что может сорваться в зависимость и потерять самое ценное — сына. Она не была наркозависимой, это важно и это подтверждено врачебной комиссией. Она была сознательней мамой, готовой на все ради ребёнка. Мало кто на такое способен.
Вадим оказался готовым на все, чтобы вернуть. А не вернулась — на все, чтобы отомстить. Подал на алименты. Пошёл к приставам и сказал: она — наркоманка.
Все так просто. Пришёл и сказал. Сейчас момент оценят мамы, годами ждущие алиментов от бывших мужей.
За пару месяцев и долг в 32 тысячи рублей приставы объявили Настю в розыск, ограничили выезд из страны, расклеили на каждом городском столбе её портреты. За 32 тысячи и кодовое слово «наркоманка» она стала преступником века.
Униженный и оскорблённый отправился дальше. Лишать маму родительских прав. В суд, потом в опеку.
Сейчас утончения. Без юридических тонкостей. Опека должна была выслушать в суде обе стороны, взвесить-оценить и потом уже высказаться, на чьей стороне выступает государство.
Но Вадим уже сказал кодовое слово. Правда, просто сказал. И ему просто поверили.
«Наркоманка». Так написано карандашом на документах, переданных опекой и приставами в суд. Опека без суда и следствия постановила, что быть мамой Настя недостойна.
За Настю бились общественники. Доказали, что она хорошая мама. Что не является наркозависимой. Доказали это прокуратуре (!) и судье (!!). Прокуратура изменила требования с лишения на предупреждение. Судья в финале этой феерии несколько раз уточнил у опеки — не поменяете ли вы, ребята, своё заключение о маме-то? Мол, всем нам понятно, что это вендетта обиженного мужчины.
Угадайте с одного раза, что сказала опека. «Мы не можем сдать назад».
Система, которая по голословному навету ставит клеймо на человеке.
Система, которая не может сдать назад, даже если к этому призывают все законы — логики, морали, служебного долга (помнят ли они про него вообще?), УК и ГК РФ...
Эту систему мы увидели в действии ещё раз в последние дни. Это вот стремление биться до конца в своей «правоте» — его бы в человеколюбивое русло, да мы бы жили в раю.
А пока такой порядок, когда по кодовому слову карандашом можно написать про каждого из нас».
Рубрикатор: #невсеравно_орен1
Источник: https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1536922953137659&id=100004599067697
Редактор: Нурия Инюцина