"У внука тихий час. Сидите в темноте!" - заявила попутчица и закрыла шторы. Я терпеть не стала, но вскоре пришлось горько пожалеть
- 13:00 31 марта
- Ирина Мельникова
Светлана ехала поездом из Москвы в Самару. Пятнадцать часов в пути. Взяла место в купе специально — не плацкарт, не сидячий, чтобы спокойно полежать, почитать книгу и хоть немного отдохнуть после командировки.
Купе оказалось вполне приличным: чистое бельё, свежие занавески, кондиционер не гудит. На нижней полке — пожилая женщина лет семидесяти и мальчик лет пяти. Внук, как выяснилось сразу. Бабушка ехала «к дочке на юбилей», а внука везла, «чтобы не скучала».
Насколько поняла Светлана, у бабули две дочери: одна в Москве, вторая в Самаре. И вот старушка ехала ко второй дочери с сыном от первой (та, видимо, вырваться к сестре не смогла).
Ночь прошла более-менее спокойно — ребёнок спал. А вот когда настало утро, тут и начались приключения.
Света спокойно лежала и читала книгу.
Но это было трудно. Мальчик оказался… очень активным. Он то залезал на столик с игрушечным поездом, то пытался достать багаж соседа, то громко кричал «Баааа!» каждый раз, когда поезд нырял в туннель.
Пассажиры в соседних купе начали выглядывать в коридор — мальчуган активно стучал по стенкам. Одна женщина даже подошла к Светлане:
— Мамочка, ну объясните сыну, чтобы не шумел! Мы уже час слушаем этот концерт!
Светлана растерянно моргнула и тихо ответила:
— Это… не мой ребёнок.
Женщина удивлённо посмотрела:
— А кто же он тогда?
— Внук вот этой дамы, — кивнула Светлана вниз.
Бабушка даже не обернулась. Она спокойно смотрела в окно, будто звук детского рева не имел к ней никакого отношения.
К обеду поезд немного опустел, часть пассажиров вышла. Светлана уже привыкла к грохоту игрушечных колёс и крикам «я не хочу кашу!». Решила просто лежать, читать и не реагировать.
Но тут началось самое интересное.
Не говоря ни слова, бабушка встала, закрыла дверь купе, затем занавесила окно плотной шторой, оставив всех внутри в почти кромешной темноте.
Светлана подняла голову:
— Простите, а что происходит?
Бабушка важно произнесла:
— У нас тихий час. Ребёнку спать надо.
И, сев у окна, достала журнал и, не глядя, добавила:
— Вы тоже полежите, отдохните. Всем полезно.
Светлана замерла. В купе духота, темнота, лампы выключены. Где-то под потолком гудит кондиционер, но толку от него ноль.
— Простите, но я вообще-то читаю, — сказала она осторожно. — Можно хотя бы штору приоткрыть?
— Нельзя! — резко ответила бабушка. — Свет мешает ребёнку!
Мальчик уже мирно спал, развалившись поперёк полки, а бабушка сидела как часовой.
Минут десять Светлана терпела. Потом пятнадцать. Потом двадцать. Но терпению пришёл конец, когда бабушка ещё и зашикала:
— Тсс! Вы листаете громко! Разбудите!
Вот тут у Светланы, как она пишет, «что-то в голове щёлкнуло».
— Послушайте, — сказала она, медленно спускаясь вниз. — Я не обязана сидеть в темноте только потому, что ваш внук спит. У нас общее купе.
Бабушка строго прищурилась:
— Женщина, вы что, детей не любите? Им покой нужен!
— Люблю, — спокойно ответила Светлана. — Но не настолько, чтобы читать в кромешной тьме.
И решительно подняла штору.
Бабушка всплеснула руками:
— Вы что творите?! Он же проснётся! Всё, сон нарушен!
— Ну и прекрасно, — парировала Светлана. — Пусть просыпается, поиграет потише.
Через пару минут в купе вошёл проводник. Видимо, бабушка уже успела пожаловаться.
— Что случилось? — спросил он устало, глядя по очереди на обеих.
Бабушка снова всплеснула руками:
— Вот эта женщина не даёт ребёнку спать! Специально открыла штору и ослепила нас!
Проводник тяжело вздохнул:
— Уважаемые пассажирки, давайте без конфликтов. У нас общий вагон, каждый имеет право на комфорт.
И, повернувшись к Светлане, тихо добавил:
— Я вас понимаю. Вы правы. Пусть шторка будет открыта.
После этого бабушка обиделась насмерть. Сидела с каменным лицом, не произнеся ни слова до конца поездки.
Зато мальчик действительно проснулся и снова начал носиться по купе, стучать игрушками и требовать: «Сок! Сок хочу!»
Когда поезд прибыл в Самару, Светлана мечтала только об одном — о тишине.
Бабушка с внуком вышли первыми. На прощание старушка бросила:
— Вот растут теперь… Все без уважения. Ни к детям, ни к старшим.
Светлана просто усмехнулась:
— А уважение — это когда не думаешь, что весь мир должен подстраиваться под тебя.
«Я потом целый вечер думала: может, я и правда была слишком резка? Но разве нормально закрывать всех в темноте ради одного ребёнка? Где вообще эта граница — между заботой и хамством?», пишет источник.
Сейчас читают: