Лучше поеду в поезде с детьми, чем с бабульками: думала, что не выдержу - как старушки испортили мою поездку

Едем в плацкарте. Я — с двумя детьми, 6 и 9 лет. Наш багаж: сухарики, раскраски и бесконечное: «Пап, ну когда уже?»

До Ростова всё было как в сказке. Полупустой вагон, тишина. Дети устроили театр теней на верхней полке, и я почти поверил, что плацкарт — это не приговор. Но, как водится, радовался рано.

На одной из станций в вагон заходят две дамы. Одной около 55, вторая — её мама: живая легенда, бронированная бабушка. Сели вроде бы тихо. Старшая — на верхнюю полку рядом со мной, младшая — в соседний отсек. Я предложил поменяться местами, чтобы они были вместе, но проводница с лицом из гранита отрезала:

— Места по билетам.

Ну, ок.

А дальше началось…

На столе — апокалипсис

Яйца, салаты, пирожки, лук (почему в поезде обязательно лук?), термосы, мандарины. И никто ничего не убирает. Крошки, салфетки, банки — а ещё… носовой платок. Грязный. Прямо на столе, где мы с детьми рисовали.

Потом — разговоры на весь вагон. Сначала про грибок: как лечить, чем мазать, у кого что помогло. Дальше — рецепт: «сода чеснок = суперсредство». Потом — лекция по морковке. Всё это — по три-четыре круга. Дети в шоке. Младший шепчет:

— Пап, а у тебя грибок есть?

Я терплю. Всё-таки пожилые люди. Они разбирали какую-то родню с анатомической точностью и такой громкостью, будто микрофон держали у горла. Тише едешь? Не, громче орёшь — быстрее приедешь.

Ночь. Кульминация

Храп перемежался разговорами. Я вежливо прошу:

— Извините, дети спят. Можно потише?

— Это же плацкарт, — бухнула тётка с верхней полки. — Что хотим, то и делаем!

Говорила она нарочито громко — с такой интонацией, будто вот-вот начнётся махач.

— Простите, — тихо говорю я, поправляя ребёнку одеяло. — Но вы кричите… А дети спят.

— А чего это вы с детьми по поездам катаетесь? — встревает вторая, пониже ростом, но с голосом как у перронного громкоговорителя. — Мы, между прочим, в своё время с детьми дома сидели. А не таскали их куда попало.

Я молчу. В такой момент любое слово — литр бензина в костёр.

— Вот именно, — подхватывает первая. — Ехали спокойно, тишина была. А теперь — раскраски эти ваши, шуршание, «пап, а сколько ещё?»… Курорт, что ли? Мы тишины хотим.

— И чистоты! — добавляет вторая. — А у них тут сухарики на весь вагон. Сидеть невозможно.

В этот момент младший обнял своего тряпичного крокодила, тихонько застонал и перевернулся на другой бок.

А пенсионерки — как грифы, кружат и кружат.

— Простите, — снова говорю я. — Но мы ведь никому не мешаем. Вы сами начали обсуждать чью-то печень и сериал «Доярка из Хацепетовки» в три ночи. Это же поезд, не санаторий. Можно чуть потише?

— А тебе-то какое дело, что мы обсуждаем? — у первой сужаются глаза. — У нас, может, горе. А ты тут — замечания. Молодёжь, ох, распустилась.

Старушки театрально закатывают глаза, будто на репетиции спектакля.

— Не нравится — летите самолётом.

«Пап, а почему они не поняли?»

Младший проснулся окончательно и шепчет:

— Пап, а почему эти тёти не поняли, что мешают?

И тут я зависаю. Как объяснить ребёнку, что уважение к другим — это не возраст, а воспитание? Что шесть тебе или шестьдесят — думать о других надо всегда?

Я учу своих: смотри по сторонам. Хочешь включить звук — спроси. Хочешь занять общий стол — подумай, кто рядом. Всё просто. Но, похоже, не для всех.

Вот так и ехали. С сухариками, раскрасками и важным уроком, который я, кажется, получил даже больше, чем дети, пишет источник.

Сейчас читают:

Только мудрая мать поступают так, если взрослые дети говорят грубо: что нужно знать каждой "У внука тихий час. Сидите в темноте!" - заявила попутчица и закрыла шторы. Я терпеть не стала, но вскоре пришлось горько пожалеть Остановил инспектор ГАИ: а пассажиры не пристегнуты, на месте выписывают штраф - кто обязан платить и как себя правильно вести