В Оренбурге женщина умерла после МРТ, и теперь ее семья требует многомиллионную сумму

В Оренбурге семья требует компенсацию после того, как женщина скончалась после проведения МРТ; родные считают, что их близкие не были должным образом предупреждены о рисках, первое заседание суда — 5 марта 2026 года.

Представьте: обычная госпитализация в августе 2024‑го — женщина легла в больницу, чтобы заняться лечением хронических болезней. Ничего экстремального, ничего неожиданного. Она уже наблюдалась в этом медучреждении раньше: там же ей когда‑то установили кардиостимулятор. То есть врачи точно знали об этом устройстве — данные были в медицинской карте, все на виду, никаких загадок.

И вот тут начинается странное. Несмотря на наличие кардиостимулятора — а это, на минуточку, важный нюанс при назначении ряда процедур — пациентке все равно назначили МРТ. Вроде бы мелочь: «ну что такого, сделаем обследование, уточним диагноз». Но не все так просто.

Процедура прошла. А вскоре после нее женщина скончалась. Ситуация, мягко говоря, тревожная. Сразу возникает масса вопросов: кто принимал решение о назначении МРТ? Проводили ли какую‑то предварительную оценку рисков? Сверялись ли с инструкциями по безопасности для пациентов с кардиостимуляторами?

Родные уверены: их близких никто толком не предупредил о возможных опасностях. По их словам, формальное согласие, может, и было подписано — но по факту никто не объяснил, в чем именно заключались риски конкретно для их мамы, с учетом кардиостимулятора. Просто положили бумажку на стол: «Распишитесь здесь». А должно было быть иначе: врач обязан доходчиво рассказать, что может пойти не так, какие есть противопоказания, почему в отдельных случаях МРТ с кардиостимулятором — плохая идея.

Семья подала иск. Требуют по 2,5 миллиона рублей каждому члену семьи в качестве компенсации морального ущерба. Плюс 278 тысяч рублей — на покрытие расходов на похороны. И еще — возмещение судебных издержек. Суммы серьезные, но для людей, потерявших близкого, дело не только в деньгах. Им важно, чтобы признали ошибку, чтобы кто‑то взял на себя ответственность. Чтобы другие семьи не столкнулись с тем же из‑за недосмотра или спешки.

Первое заседание по делу назначено на 5 марта 2026 года. Суд будет разбираться: действительно ли пациентка была должным образом проинформирована перед процедурой; достаточно ли были соблюдены протоколы безопасности; кто конкретно несет ответственность за принятое решение о проведении МРТ; могли ли врачи предусмотреть риски и выбрать другой метод диагностики.

Такие случаи, о которых день ото дня пишет Елена Бергман из «Урал56», заставляют задуматься о том, как устроена система информирования пациентов. Мы привыкли доверять врачам — и это правильно. Но доверие должно подкрепляться прозрачностью: человек имеет право знать, что с ним будут делать, зачем, какие могут быть последствия. Особенно когда речь идет о процедурах с известными ограничениями для людей с имплантами.

Формальности — это хорошо, но они не должны подменять реальную работу с пациентом. Подпись на бланке согласия не отменяет обязанности врача объяснить все человеческим языком. Иначе получается парадокс: медицина становится все технологичнее, а общение между врачом и пациентом — все формальнее. И цена такой формальности, как показывает эта история, может оказаться слишком высокой.

Ранее мы писали, что в Оренбурге огурцы стоят в 2 раза дороже ананасов.